За четыре года полномасштабной войны путь Дмитрия (имя героя изменено по соображениям безопасности) выглядит как замкнутый круг: из армии «ДНР» — в самовольное оставление части, из СОЧ — в нелегальную пыточную на бывшем заводе шахтной автоматики в Макеевке, из ямы — в штурмовую группу под Покровском, из штурма — в украинскую посадку под антидроновым плащом, из посадки — в госпиталь в Волгограде, из госпиталя — снова в СОЧ. Сейчас ему за тридцать. У него нет российского паспорта, украинский утерян с 2022 года, военного билета и контракта тоже нет. Зарплатная карта оформлена на телефон его командира. С 2023 года Дмитрий числится в розыске. Его уже пять раз ловили и возвращали на войну. Сейчас мужчина вновь дезертировал из армии и скрывается в России. Дмитрий рассказал ASTRA о своем пути, о пытках и обнулениях в его подразделении и о том, как ему удавалось столько раз сбегать от командиров. 

До 2022 года Дмитрий работал на «копанке» — нелегальной угольной шахте, каких на Донбассе после 2014 года расплодились сотни. Именно там он потерял украинский паспорт в 2021 году. Российских документов у него не было никогда — «копанка» работает за наличные, не требуя бумаг. По сути, к началу полномасштабной войны Дмитрий был человеком без документального следа в государстве: не зарегистрирован как работник, не привязан к конкретному адресу, не имеет ни загранпаспорта, ни ИНН, ни записей в пенсионной системе. Именно эта категория жителей «ДНР» оказалась самой уязвимой к мобилизации после аннексии 30 сентября 2022 года: их некому было искать, защищать или хотя бы пересчитать. 

Уже после побега с войны и из лагеря для отказников Дмитрий неофициально подрабатывал в макеевской ритуальной службе. По его словам, там он работал неофициально, в его обязанности входил весь похоронный процесс, в том числе рытье могил. То, что он в СОЧ, другие работники воспринимали с пониманием. 

Документов у Дмитрия по-прежнему не было, российский паспорт он так и не получил. Машину ритуальной службы — служебный микроавтобус — остановил человек в форме, представившийся помощником коменданта Енакиево. Дмитрия вытащили из машины и надели на него наручники.

Так началось его пятое за четыре года возвращение в армию «ДНР» — и третье за это же время попадание в нелегальную тюрьму на территории бывшего завода шахтной автоматики в Макеевке. О существовании этой пыточной ASTRA впервые писала в октябре 2024 года — тогда нашими собеседниками были трое сбежавших оттуда военнослужащих 1-й Славянской бригады в/ч 41680. Один из тех троих — это Дмитрий. Сейчас он рассказывает ASTRA, что за прошедший год в лагере для провинившихся почти ничего не изменилось — кроме того, что условия содержания стали жестче, а количество людей, которых через нее прогоняют, выросло.

По словам Дмитрия, в подразделении, куда отправляют тех, кто уже прошел через яму, стали практиковать «обнуление» — когда отказавшегося воевать военнослужащего заведомо посылают на смертельное задание или убивают свои же под видом эвакуации. На глазах Дмитрия, по его словам, так погиб 28-летний боец из Челябинска с позывным «Урал». 

После предыдущего побега, о котором писала ASTRA, администрация внесла изменения. По словам Дмитрия, путь, которым он и двое других сбежали в 2024 году — спрыгнув со второго этажа и спустившись по антенному проводу — теперь перекрыт.

«Уже дверь другая, клетку наварили, замок, и еще наручниками пристегивают помимо замка. Убежать уже нереально», — рассказывает Дмитрий.

На территории завода появился карцер для «провинившихся».

«Там вообще нет света, темнота и пол, без ничего. Туда тех, кто провинится. И еще другая яма есть, вот та, в которой я уже был. Просто ее переделали, пол залили цементом полностью. Там кровати и все такое».

По его словам, на территории бывшего завода одновременно содержалось около 15-20 человек. За три месяца, которые Дмитрий провел там в этот раз — с конца октября 2025-го по февраль 2026-го — через помещение, по его подсчетам, прошло значительно больше 20 человек: одних увозили на передовую, других — в карцер, третьих — в неизвестном направлении.

Сам Дмитрий хорошо помнит атмосферу. Условия содержания, по его словам, не изменились с прошлого раза — еды мало, медицинской помощи нет.

«Когда я болел, мне даже лекарства никто не давал: ни таблеток, ничего. Пацаны кое-как мне там просовывали».

Ему припомнили публикацию ASTRA годичной давности.

«Они мне еще тогда говорили: а зачем вы в ASTRA выкладывали? Мы же по-нормальному. Я говорю: ”Да какое по-нормальному?” Грозились п*здюлей надавать. Ну так и не дали».

Замполит десятой роты в/ч 41680, по словам Дмитрия, — Александр Громаков, позывной «Гром», бывший участковый города Енакиево. В подвале Громаков, по словам Дмитрия, развлекался стрельбой по заключенным из страйкбольной воздушки.

«Ходит, хихикает, смеется, ему все весело. Стреляет в пацанов из воздушки. По мне не стрелял, нет. Видимо, потому что я только зашел, или еще что — не знаю».

Одна из деталей, которую Дмитрий вспоминает в рассказе как обыденную — то, как именно ему выдавали зарплатную карту ПСБ.

«Они мне сделали карточку. Чтобы я получал зарплату. Но карточку мне выдали, а договор и SIM-карту оставили у себя. По сути, у меня в руках пластик. Он вместе со мной ездил в банк и по временному военнику сделали карточку, ее мне отдали и через неделю отправили на боевую задачу, я даже ничего получить не успел, а там задолженность за год должна была прийти».

«Он» — это Громаков. По словам Дмитрия, банковская карта была оформлена через ПСБ — банк, который обслуживает большинство контрактников Минобороны РФ. Особенность схемы в том, что номер телефона, к которому привязана карта, и SIM-карта остаются у командира. Это означает, что все SMS-уведомления о зачислениях и операциях получает Громаков. Договор с банком — тоже у него. У бойца на руках есть только пластиковая карточка.

Дмитрий говорит, что после ранения и эвакуации в Ростов он позвонил Громакову, чтобы тот заблокировал карту — она физически осталась в его рюкзаке на позициях.

«Я ему звоню, говорю: заблокируй карточку, она не у меня. Ну, он сказал, что заблокирует. Но я не знаю, заблокировал он или нет».

По словам Дмитрия, его матери звонили из части и сообщали, что начисления на карту продолжают идти — уже после того, как сам Дмитрий числился без вести пропавшим.

«Может, он себе эти деньги переводил. Я не знаю».

Эта схема работает именно с бездокументными военнослужащими: у Дмитрия украинский паспорт утерян с 2022 года, российского у него нет, военного билета и контракта тоже не существует. 

Дмитрий знал, что у него есть теоретическая альтернатива фронту — уголовное дело. По статье 337 УК РФ за самовольное оставление части в условиях военного положения предусмотрено до 10 лет лишения свободы. Это, как ни парадоксально, более безопасный исход, чем штурмовое задание. Дмитрий просил отправить его в колонию, а не в штурмовую группу.

«Я говорю: посадите меня. В тюрьму. Пусть меня судят. Я больше служить не буду. Приехал начальник штаба, поговорил со мной. Сказал: сидеть никто не будет. Либо я вас в штурма отправляю в любую бригаду мясную, либо служите дальше».

По данным «Медиазоны», в 2024 году в федеральном розыске за самовольное оставление части находились как минимум 2 150 уроженцев «ДНР» и 700 — «ЛНР». Всего за 3,5 года полномасштабной войны российские военные суды вынесли не менее 18 341 приговора по статьям о дезертирстве и СОЧ. Значительная часть приговоров сейчас выносится судами на оккупированных территориях, чья статистика закрыта для публичного доступа.

Одним из погибших, о котором рассказал Дмитрий, стал 28-летний Егор с позывным «Урал» из Челябинска. Дмитрий сидел с ним в незаконном лагере для удержания отказников. (Личность Егора и детали его гибели журналистами ASTRA не верифицированы)

По словам Дмитрия, Егор сам вернулся на службу из самовольного оставления части — пробыл в СОЧ девять дней, после чего пришел сдаваться. В подвале его держали как «провинившегося». В подразделении ему открыто угрожали.

«Командир этот, “Кондрат” — он при мне, при пацанах при всех, говорил: дайте я его лучше обнулю. Прямо так и говорил. Не один раз».

«Кондрат» — позывной командира штурмового подразделения 1-й Славянской бригады. Имя и фамилия Дмитрию неизвестны.

В феврале 2026 года Егора отправили на «эвакуацию трупов погибших» в составе группы из четырех человек. С ним пошел и «Кондрат». По словам Дмитрия, он узнал об этом уже после того, как Егор не вернулся.

«Они вчетвером пошли. “Кондрат”, Егор и еще двое. Эвакуация, типа, трупов. Потом возвращаются — трое. “Кондрат” живой, ни царапины. Те двое тоже целые. А Егор — погиб. Говорят, дроном ударило. Но как так получилось, что одного дроном убило, а троих рядом — даже не зацепило?»

По словам Дмитрия, гибель Егора обсуждали открыто.

«Пацаны сами говорят — мы не поймем, как он погиб. Их четверо пошло, трое вернулись, все целы, а он один погиб каким-то чудным образом. Все так и говорят».

ASTRA не удалось независимо подтвердить факт гибели «Урала», поскольку списки потерь 1-й Славянской бригады закрыты, а тело, по словам Дмитрия, было отправлено в Челябинск через Ростов. 

«Я, когда туда попал, понял — они меня тоже обнулять отправили. На том задании, у поселка Новоэкономическое. Мне дали саперную лопатку, гранаты — и все. Никаких документов, ничего. Они на меня даже за 50 метров не смотрели. Понимаешь? То есть они даже не следили, дойду я или нет. Им было все равно».

Еще один военнослужащий, сидевший с Дмитрием в подвале, попал туда из Москвы — где, по его словам, спокойно жил два с половиной года.

«У него ВВК уже проходилась, остался один врач — психолог, и тот должен был подтвердить, что у него психика нарушена. То есть его уже почти комиссовали. И он 2,5 года в Москве жил. И все. И тут как-то, говорит: захотел погулять. Пошел на автостанцию. И вот все, по камерам поймали».

После задержания, по словам Дмитрия, все пройденное военно-врачебное обследование аннулировали, и человека вернули в часть. Дальнейшая его судьба Дмитрию неизвестна.

Это уже не первый зафиксированный случай, когда системы распознавания лиц используются для возврата уклонистов на войну. Об использовании московских камер для задержания мобилизованных и дезертиров писали «ОВД-Инфо» и «Медиазона». 

В феврале 2026 года Дмитрия отправили из подвала в район поселка Новоэкономическое — это поселок городского типа к северо-востоку от Покровска, один из ключевых узлов покровского направления, где зимой 2025–2026 годов шли тяжелые штурмовые бои. Российское командование стремилось замкнуть кольцо вокруг Покровско-Мирноградской агломерации; на этом участке ВС РФ ежедневно теряли значительную часть штурмовых групп. Дмитрия включили в одну из таких групп. Накануне ему обещали другое. 

«Сначала сказали — пока документы делают, будешь на доставках БК. Это безопаснее. Подвозить боекомплект на позиции. И все. А потом — на тебе саперку, гранаты, и пошел».

Группу из трех человек повели украинские дроны. Один из троих — позывной «Светлый» — пропал без вести, второго Дмитрий видел впервые. Сам Дмитрий выключил рацию и залег в посадке под антидроновым плащом.

«Два дня лежал под плащом. Над головой птицы летали, но не трогали. Я понимаю — если бы я пошевелился, все бы кончилось».

Через два дня его подобрали российские военные из соседнего подразделения. Четыре дня он провел с ними в блиндаже. Потом начал выбираться сам.

«В день метров по 500 проходил. Перебежками. Потому что птицы. Ночевал в разрушенных домах. Ел “купорку”, которая в погребах оставалась. Воду из лужи пил».

Под Очеретино машина, в которой Дмитрий ехал с попутчиками, попала под удар украинского дрона. Дмитрия посекло осколками — ранения в правую сторону тела и лоб. Вертолетом его эвакуировали в Ростов, оттуда поездом — в госпиталь в Волгограде.

К этому моменту он уже несколько недель числился без вести пропавшим. По словам Дмитрия, мать, узнавшая о пропаже от своих знакомых, сама позвонила Громакову.

«Когда она позвонила, он такой: ой, я только вам собирался звонить. То есть он ей даже не сообщил, что я пропал. Я пропал — а его это вообще не интересовало».

В госпитале Дмитрию сказали, что переведут в «третий резерв» и обещали категорию годности Г и отпуск. Но другие раненые в палате его предупредили.

«Пацаны говорят — не верь. Тебя могут не долечить и кинуть куда угодно. В штурма, где людей не хватает, дырки заклеивать. Это они так делают: переведут в “резбат”, а потом — обратно. Без всякой комиссии».

«Третий резерв» — внутрибригадное обозначение резервного подразделения, куда переводят раненых после госпиталя. Эта практика, при которой ВВК заменяется переводом в «резбат» с последующим возвращением в боевые части, неоднократно описывалась военнослужащими в обращениях к юристам и правозащитникам. Формально она противоречит приказу Минобороны № 700 от 30 декабря 2015 года «Об организации медицинского обеспечения военнослужащих».

Дмитрий не стал ждать. Друг из Волгограда забрал его из госпиталя на машине.

В Волгограде Дмитрий попытался получить временный паспорт — чтобы пересечь границу и уйти из России. Но получить его не удалось.

«Меня в Волгограде задержали полицейские. Сказали — ты в розыске. Я говорю: какой розыск? Мне говорят: с 2023 года, в СОЧах. По 337-й. А я говорю: ну так снимите меня с розыска, я же сейчас служу. Они говорят: пока дело идет, мы вас никак не снимем».

В следственном комитете в Волгограде Дмитрию объяснили: пока уголовное дело о самовольном оставлении части 2023 года не закрыто, он будет числиться в розыске вне зависимости от того, что происходило с ним после. То есть, по сути, государство одновременно объявило его дезертиром (и разыскивает по уголовному делу) и отправило на фронт без документов (и через пыточную, минуя любую процедуру). Эти две системы — следствие и армия — друг с другом никак не координируются.

Это типичная ситуация для уроженцев «ДНР» и «ЛНР», которые автоматически получили статус российских военнослужащих после аннексии 30 сентября 2022 года. После подписания соответствующего конституционного закона военные следователи получили возможность квалифицировать оставление части как преступление по российской 337-й статье — даже если человек никогда не подписывал контракт с российским Минобороны.

«Сейчас в Донецке вообще беспредел. ВПшники проверяют документы на автостанциях. ГАИ останавливает машины и проверяет всех, кто внутри. Менты ходят по квартирам с фотографиями — ищут. Маме показывают: парня этого видели? А она говорит: ну видела, знакомый. А он что, кого-то убил? Нет, говорят, в федеральном розыске, в CОЧ. А мать им: ну и что, он что, ограбил кого-то? Иди сам воюй».

Дмитрий рассказал, что, после того как сбежал из госпиталя в Волгограде и оказался «на большой земле», он сам позвонил Громакову.

«Я наверное дурак, конечно. Я ему позвонил из госпиталя. Сказал — снимите меня с без вести пропавших. Я живой. Чтобы мать не переживала. Я тогда не понимал, что у меня дальше будет возможность остаться. Я думал — ну ладно, пойду опять служить, что делать».

Только после побега из госпиталя Дмитрий понял, что у него есть шанс не возвращаться.

«Сейчас я понимаю — надо было не звонить. Они тогда не знали, где я. А я сам им сказал. Дурачок».

После этого Громаков, по словам Дмитрия, начал звонить и его матери, и ему самому. Дмитрий выложил в одном из чатов «Мобилизация ДНР» пост с фотографиями Громакова и обвинениями в его адрес.

«Громаков сразу позвонил матери. Угрожал ей. Сказал — пусть твой сын удаляет, иначе будет плохо. Ну, я не удалил».

Сейчас Дмитрий скрывается на территории России. У него нет документов, нет денег, нет возможности легально выехать. По его словам, в Донецке у него остались мать и младший брат, который тоже был задержан комендатурой Енакиево в октябре 2025 года. Брат, по последним данным, находится в одной из частей 1-го армейского корпуса.

«Наши люди в “ДНР” заканчиваются. Я понимаю, что смысла там нет — посижу, меня опять поймают. И опять отправят. И опять будут пытаться обнулить. До чего-то одного должно дойти. Или они меня все-таки убьют, или я выберусь».

Это уже шестая попытка Дмитрия выбраться. Из пяти предыдущих все закончились задержанием и возвращением в часть.

ASTRA продолжает работу по проверке обстоятельств гибели бойца с позывным «Урал» и других случаев «обнуления» в 1-й Славянской бригаде. Если вы располагаете информацией о пыточной на бывшем заводе шахтной автоматики в Макеевке, о замполите Александре Громакове или о судьбе военнослужащих, прошедших через эту нелегальную тюрьму — свяжитесь с редакцией через @helloastrabot.

Автор: Максим Ларионов.